Уже стемнело, когда Наталья Кожина, сделав, по обыкновению, загадочное лицо, сказала: «Пришли». Городская окраина тускло осветилась одинокими фонарями, и на снег легли дрожащие тени. Впереди за синей снежной равниной темнело небольшое здание. Мы пошли к нему по узенькой тропинке. На снегу отчетливо виднелась отпечатки босых ног.

Навстречу нам двинулась высокая фигура в треуголке. Наталья толкнула меня локтем.

– Кажется, это Сир. Приготовься, Мадлен, сейчас он будет здороваться.

Не дойдя до нас, фигура отвесила церемонный поклон, придерживая шпагу у бедра, и прокричала приветствие на французском языке. Наталья в ответ махнула рукой.

– Мадемуазель, – сказал Сир, делая широкий жест и указывая на дверь, откуда вырывалась полоска желтого света.

– Сюда, – сказала Наталья, почти вталкивая меня в темную прихожую.

За спиной звякнули шпоры. Я обернулась. В углу, рядом с небольшой пушечкой, стоял молодой человек в синем свитере и кивере, молодецки сдвинутом на ухо. Светлые волосы его торчали во все стороны. Он насмешливо улыбался.

– Луи де Липик! – провозгласил он в ответ на мой взгляд и щелкнул каблуками.

– Я – Мадлен Челлини, – сказала я. – Очень приятно.

– Еще бы, – сказал Липик. – Мне тоже.

Наталья загадочно улыбнулась.

– Мадемуазель Челлини, – сказал мне Липик, – а вас действительно так зовут?

– Действительно.

Липик ухмыльнулся.

– А Бенвенуто Челлини, случайно, не ваш родственник?